Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

1

Алексей Дмитриев: "Не пытайтесь понять, что хотел сказать художник"



4 февраля в 15.00 в Горно-Алтайске в Национальном театре Республики Алтай состоится открытие выставки картин Алексея Дмитриева. Художник не часто балует наших зрителей столь полной экспозицией своих работ: это вторая по счету большая персональная выставка художника в Горно-Алтайске, первая состоялась ровно 10 лет назад, в Республиканском музее им.Анохина.
Не станем заниматься бесполезным делом описывания работ мастера-живопись создана для того, чтобы ее видеть, и любой язык становится блеклым и неказистым в попытках передать непередаваемое. Мы лишь немного расскажем о выпускнике Ташкентского театрально-художественного института им. А.Н.Островского, который вот уже не первое десятилетие живет на Алтае, и чьи работы стали желанным украшением домов Франции, Голландии, Австрии, Турции, Узбекистана, США и Канады.
-Когда вы начали рисовать?
-Мне родители говорили, что я рисовал с самого раннего детства. Может быть, сыграло свою роль то, что я родился в творческой семье, потому что мама у меня была актрисой, отец-актер, режиссер, журналист, старший брат-музыкант, я варился в определенной атмосфере, общался с определенными людьми, и, наверное, в чем-то моя будущая профессия была предопределена.
Collapse )

«КРАСНЫЙ КОЛЧАК» С БЕЛОЙ РОДОСЛОВНОЙ

«Российская Газета», 28.06.2002

Николай Черкашин

В МОРСКОМ корпусе имени Петра Великого после долгих дебатов и даже скандалов установлена наконец мемориальная доска в честь выдающегося флотоводца адмирала Александра Васильевича Колчака. Именно там я познакомился с племянником Колчака. Сначала я просто не поверил в реальность события. Но Михаил Владимирович Александров (Колчак) пригласил к себе домой. А там пошли альбомы, газетные вырезки, фотографии, документы.

Боцман паровой шаланды

Как бы удивилось начальство Ленинградского торгового порта, узнав, что боцманом на борту паровой землеотвозной шаланды служит блестящий выпускник старейшего в России Морского кадетского корпуса, дипломированный крейсерский штурман, более того — племянник «верховного правителя».

Все политические штормы — от Февральской революции до Октябрьского переворота — лейтенант Владимир Колчак 1-й пережил вместе со своим кораблем-крейсером Гвардейского экипажа «Олег». Далекий от каких бы то ни было политических партий, он признавал только одну партию — экипаж родного корабля. Но в 1919 году крейсер «Олег» был потоплен на Кронштадтском рейде торпедой с английского катера, и молодой моряк (23 года) сошел на берег, став флагманским штурманом Кронштадтской морской базы. В октябре 1919 года флагманский штурман Владимир Колчак 1-й был вызван в реввоенсовет Морских сил Балтийского моря, где ему предложили сменить фамилию на любую другую. Предложение шло против всех дворянских понятий о чести. Но деваться некуда. И стал Владимир Александрович Колчак 1-й гражданином Александровым, дабы затеряться в огромном сонмище однофамильцев.

Однако же не затерялся… И военмор РККФ Александров, честно служивший на кораблях новому правительству, вынужден был раз в две недели отмечаться в Большом доме, как называли в Питере здание ВЧК на Шпалерной; если б только отмечаться, но при том надо было отвечать на всевозможные вопросы с подковыркой — не имели ли вы все-таки каких-либо контактов с адмиралом Колчаком? А в бытность вашей общей службы на Балтике в 1915–1916 годы? А с членами его семьи? А не пишет ли вам кто-нибудь из его родственников из Франции?

С этих расспросов-допросов Владимир Александрович возвращался белее снега, мрачнее тучи. Не давала питерским чекистам покоя мысль, что по «городу Ленина» разгуливает племянник «верховного правителя» (даром что двоюродный) — мало того, так он еще и затесался в кадры рабоче-крестьянского Красного флота под прикрытием чужой фамилии.

Конечно же, на морской карьере Владимира Колчака 1-го был поставлен крест. Не веря в столь жесткий перст своей судьбы, он все же отчаянно пытался стать командиром корабля — в том был смысл избранной им профессии, в том был и смысл его офицерской жизни. Порой казалось, что вот-вот и он поднимется на заветный мостик. Но в 1922 году его, 25-летнего военмора, уволили с флота якобы «по расстроенному здоровью».

Так Колчак-Александров оказался на осушке жизни. Все же подался он поближе к морю — в контору дноуглубительных работ, что в Петроградском торговом порту. И стал бывший штурман крейсера, бывший командир боевого корабля боцманом паровой шаланды. Потом вырос до помощника капитана и даже стал ее капитаном. Грустная это была карьера для боевого офицера, но все же он делал работу весьма нужную не только торговому, но и военному флоту: мелководье Маркизовой Лужи надо было углублять по всем необходимым для обороны фарватерам.

Так, после десяти лет дноуглубительных работ его снова призывают на военный флот и назначают флагманским штурманом сначала дивизиона эскадренных миноносцев. Это случилось в апреле 1932-го. Казалось, жизнь снова стала улыбаться моряку. Тем более что после специальных курсов ему светила должность командира новейшего эсминца. Но в роковом 1937 году его неожиданно увольняют в запас. Не нужен советскому флоту бывший Колчак. И отправляется Владимир Александров начинать жизнь заново в новую контору — трест «Ленводпуть», прозванную смелыми остряками «Ленвоньмуть». Но именно благодаря этой непрезентабельной конторе он обязан жизнью своей жены и своего сына. Тогда, в августе 41-го, Вера Николаевна с сыном Мишей вместе с другими семьями работников треста была отправлена на барже «Ленводпути» на Большую землю. Из-за густой завесы дождя немецкие летчики не заметили баржу, которую тянул буксирчик, и не разбомбили ее, как пускали до того на дно многие подобные «плавсредства».

О том, каково пришлось Владимиру Александровичу в блокадном Ленинграде, они узнали потом — от уцелевших соседей и сослуживцев. А пришлось ему худо. С первым же днем войны он пришел в военкомат и попросил призвать его как командира РККФ. Сначала ему отказали. Отправили рыть противотанковые рвы… Однако в конце осени призвали. Прослужил он несколько дней и свалился от истощения с тяжелейшим воспалением легких. Капитан-лейтенант Владимир Александров (Колчак) скончался 16 декабря 1941 года в военном госпитале. И где он погребен, не скажет ни камень, ни крест.

Сын его, Михаил, дерзнул продолжить морскую стезю отца, стезю старинного рода…

«Я давал имена островам и землям…»

Наперекор судьбе надел он черную флотскую фуражку и черную офицерскую шинель, получил-таки морской кортик, почти такой же — черно-золотой, какой носили его отец, дед и его дядя — адмирал Колчак.

А куда же глядели кадровые органы, наши бдительные чекисты?

Да он — Колчак, он троюродный племянник «верховного правителя», расстрелянного большевиками, он не только сумел выжить в стране, где существовали лагеря даже для членов семей врагов народа, но и посмел пойти по стопам своих предков. А предки у него были древние и именитые. По семейным преданиям, род Колчаков имеет сербские или хорватские корни. Возможно, так и есть, но в России Колчаки оказались в связи с очередной русско-турецкой войной…

Чекисты, конечно же, не дремали и бдительно следили за всеми шагами родственника Колчака.

Ox, как трудно было шагать по жизни, зная, что за каждым твоим новым знакомством, за каждой поездкой, встречей следят люди, не знающие ни сантиментов, ни истории твоей страны. Что им с того, что все сыновья, внуки и правнуки Лукьяна Колчака, сотника Бугского казачьего войска, верой, правдой и кровью служили России, рубились за нее в боях, заслоняли ее грудью под Севастополем и Порт-Артуром, глотали смерть вместе с соленой морской водой на Балтике и Черном море.

Итак, в 1946 году Михаил Александров поступил в Ленинградское военно-топографическое училище и успешно окончил его спустя три года. А вскоре стал флотским офицером, увы, ненадолго. В 1951 году на лейтенанта Михаила Александрова поступил донос в парторганизацию института. Сосед по коммунальной квартире некий подполковник Иванников уведомлял парторганы, что в режимном институте служит под чужой фамилией близкий родственник «кровавого адмирала Колчака».

Открылась ему эта «страшная тайна» так: бабушка Валентина Яковлевна, вдова отставного контр-адмирала Александра Васильевича Колчака, решила перед уходом в лучший мир почистить свой архив. Письма, дневники и прочие бумаги она жгла в печи на общей кухни. Вот тут на глаза бдительному соседу и попались дореволюционные открытки, адресованные Колчакам… Подполковнику очень хотелось улучшить свои жилищные условия за счет семьи Александровых, и он проявил завидную настойчивость: бомбардировал своими «сигналами» и командование училища, и «органы», и Картографический институт. Комсомольца Александрова вызвали на парткомиссию. Напрасно он объяснял, что фамилию менял не он, а отец «по рекомендации Реввоенсовета»… Исключили из комсомола, уволили из рядов Вооруженных Сил. Еще бы чуть-чуть — и на радость соседу арестовали. Однако Михаил Александров написал письмо Сталину с подробным объяснением всех биографических околичностей. Письмо попало «куда следует», и вскоре бывшего лейтенанта вызвали в Москву на парткомиссию военно-морского министерства. Разобрались. Лейтенанта Александрова восстановили в кадрах ВМФ, но вместо Картографического института, где открылась тайна фамилии, ему предложили найти новое место службы. Он выбрал Север, гидрографию.

Так, спустя ровно полвека в тех же самых местах, где зимовал, штормовал и хаживал то на шхуне, то на лыжах лейтенант Александр Колчак, объявился его сродственник — лейтенант Михаил Александров (Колчак). Вот и не поверь после этого в переселение душ, если на одних и тех же Новосибирских островах почти след в след прошли они по белому безмолвию Арктики. По одним и тем же картам сверяли они свои курсы: один — на шхуне «Заря», другой — на гидрографическом судне «Мурман», ходили в одни и те же высокие широты. Именно ему, Михаилу, выпало исполнение несбывшейся мечты своего знаменитого сородича: побывать на берегах шестого континента — Антарктиды. И не просто побывать, а дважды зимовать, работать, исследовать эту самую загадочную часть планеты, перенести там хирургическую операцию. Правда, все это было потом, после того как в ходе «хрущевского сокращения» Вооруженных Сил ему пришлось в 1955 году все же расстаться с военным флотом и в звании старшего лейтенанта запаса начинать жизнь заново, точь-в-точь как пришлось начинать его отцу в его 22-м. Снова кадровики пугались его былой фамилии, снова бесконечное обивание порогов различных ленинградских контор. Только летом 1956 года повезло: приняли старшим техником в отдел географии Арктического НИИ. Оттуда открылись ему пути и на Северную Землю, и на Новую Землю, и на остров Шмидта, и в Антарктиду.

По итогам той воистину героической работы была написана кандидатская диссертация. Наверное, не случайно именно ему доверили давать названия новооткрытым в Антарктике бухтам, мысам, островам.

Есть у него заветное «географическое» желание — восстановить на карте Арктики остров Колчака в Ледовитом океане, тот самый, что командор Русской полярной экспедиции барон Толль нарек в честь своего сподвижника. А пока старый полярник бьется за восстановление своей родовой фамилии, принесенной в жертву Гражданской войне.

ЗАГАДКИ АДМИРАЛА КОЛЧАКА

«Независимая Газета», 11.06.2002

Александр Рябушев

Вот уже много лет их пытается разгадать известный не только в России калининградский историк, краевед, коллекционер, бывший прокурор береговых и сухопутных войск Балтийского флота, а ныне полковник юстиции в запасе Горбовских Александр Леонидович.

Из сорока семи лет жизни он почти сорок занимается коллекционированием орденов и медалей, марок, открыток, значков, архивных документов. Есть в его коллекции и настоящие раритеты Тевтонского ордена и Пруссии — это тевтонские брактианты XIII века, личные дневники немецких офицеров — участников сражений с Наполеоном и с бароном ротмистром Врангелем в Первой мировой, копии уголовных дел известных в истории Гражданской войны личностей, таких, как атаман Семенов, барон Унгерн, адмирал Колчак.

Мальчишкой в курортном Зеленоградске в подвале материнского дома, бывшего немецкого особняка, нашел он одну серебряную марку 1875 года. С тех пор она стала талисманом жизни. Монету эту нынче он носит в портмоне и не променяет ни на какие деньги — ведь эта серебряная монета позапрошлого века стала первым экспонатом среди тысячи других исторических ценностей, многие из которых сегодня хранятся в музеях Балтийского флота и в Кафедральном соборе Калининграда. Квартира Александра Леонидовича — тоже настоящий музей, хранилище. Но попасть в нее очень сложно. Ведь коллекционеры — народ недоверчивый и журналистов вниманием не балуют, потому что после визитов дотошных репортеров не так уж редко приходят грабители или милиция. В общем, квартира хранителя истории Александра Горбовских находится под надежной технической охраной — любой музей позавидует.

Меры предосторожности отнюдь не излишние. После многочисленных публикаций в местной прессе дом его матери в прошлом году подожгли с целью ограбления его коллекции. В доме сгорела старая мебель — ее Александру Леонидовичу не жаль. Больше всего он сожалеет о некоторых сгоревших документах из дела по реабилитации адмирала Колчака и нескольких бумагах, связанных с пропавшим золотом адмирала. Каким образом они попали к Александру?

— Личность Колчака меня интересовала с молодости — ведь он, как и я, начинал службу на Балтийском флоте. Еще в юности, лейтенантом, я приобрел у одного из коллекционеров орден Святой Анны с мечами. Стал интересоваться: кто в России награжден этой почетной наградой? Оказалось, адмирал Колчак. В конце восьмидесятых я был переведен в Забайкалье, где дослужился от старшего гарнизонного следователя до начальника отдела прокуроров по общему надзору военной прокуратуры Забайкальского военного округа. По роду своих служебных обязанностей и познакомился в девяносто седьмом году с делом по реабилитации Генеральной прокуратурой адмирала Колчака, почему-то и по сей день хранящимся под грифом «секретно». Теперь, когда я уволился из органов военной прокуратуры и ушел в запас, думаю написать книгу о Колчаке. В Забайкалье мне удалось отксерить некоторые документы из уголовного дела адмирала. К счастью, после пожара некоторые ценные копии удалось спасти. Они проливают истинный свет на события, связанные с последними годами жизни Колчака и золотым запасом Российской империи. Как известно, золотой эшелон Российской империи по приказу Николая Второго в годы Первой мировой войны был эвакуирован в Самару, а оттуда вывезен Колчаком в Сибирь.

— Но разве мало об этом написано и снято фильмов?

— Увы, почти все создано журналистами, писателями, кинематографистами в большевистское время, когда была государственная цензура и чекисты сознательно извращали личность заслуженного адмирала и даже, чтобы опорочить его имя, подделывали документы.

В качестве подтверждения того, что военный прокурор полковник Горбовских был знаком с уголовным делом Колчака, Александр показал мне ксерокопию постановления # 27 Иркутского военно-революционного комитета от 6 февраля 1920 года за подписью председателя следственной комиссии С. Чудновского и письмо, написанное Колчаком своей возлюбленной, гражданской жене Анне Тимиревой незадолго до гибели.

— В этом письме из уголовного дела у Колчака очень неразборчивый почерк. В нем, как я убедился путем многочисленных экспертиз, Колчак написал в одном из последних предложений: «…Газету я прочел…» Однако чекисты, печатавшие на машинке, в рапорте извратили смысл этого письма и напечатали вместо истинной фразы: «Гайду я простил». В результате исследований я узнал, что Гайда был командующим белочешского корпуса и предал Колчака, сдал его большевикам. Причем сделал это, чтобы возглавляемый им чешский корпус красные пропустили к Владивостоку. За золото, которое было отдано большевикам с поезда, в котором ехал Колчак, предположительно большевикам досталось три вагона. А часть золотишка из железнодорожного золотого эшелона Гайда разграбил вместе с приближенными к нему белочехами. Так часть ящиков оказалась в Японии, а весь чешский корпус — в Европе. Непонятно, за какие шиши Гайда был англичанами вместе со многими своими сослуживцами — а это ни много ни мало, а целый корпус — переправлен пароходами из Владивостока на Европейский континент. Почему большевики дали Гайде «коридор» спокойно уйти? Чем он и его сослуживцы рассчитывались за эту спасительную транспортную операцию? Не украденным ли золотишком из золотого эшелона Колчака? Кто еще позарился на украденную часть золотого достояния Российской империи и где оно спрятано? Свет на многие вещи могла пролить Анна Тимирева, которой судьба уготовила участь «декабристки» ХХ века. Она ничего не сказала чекистам и больше тридцати лет просидела в лагерях ГУЛАГа, была освобождена в середине пятидесятых. Умерла в 1975 году в Москве и до самой смерти находилась под наблюдением КГБ. Тайну своего возлюбленного она унесла в могилу. Неясно, почему любимая женщина Колчака после освобождения из ГУЛАГа не пожелала уехать за границу — ведь в кругу белых эмигрантов у нее было много знакомых, в том числе ее первый муж, сослуживец Колчака контр-адмирал Тимирев. Еще в конце двадцатых он простил Анне измену и любовь к Колчаку.

Изучив дело по реабилитации Колчака и многие другие документы, я пришел к выводу, что никто серьезно, на государственном уровне не искал разграбленную часть царского золота из государственной казны Российской империи. Чекисты лишь периодически возвращались к личности Колчака, чтобы перед общественностью изгадить его имя даже через десятилетия после его смерти. К примеру, успешно это сделал 3 мая 1935 года, как свидетельствуют архивные документы, уполномоченный следственного отдела госбезопасности НКВД Дубровин, не заметив, как и его предшественники, в деле Колчака ошибки с Гайдой, оставив в уголовном деле для потомков, журналистов и писателей весть, что Колчак своего предателя простил. А Гайда еще много лет жил в Европе и погиб в оккупации во Вторую мировую войну. Сам же Колчак был расстрелян в Иркутске. На самом деле он оказался человеком чести. При аресте у него изъяли только личные вещи и ордена. Один из них — Святой Анны с мечами. Аналогичный экземпляр этого ордена есть и в коллекции Александра Леонидовича Горбовских.

Вот так, от ордена в коллекции до случая из своей юридической практики, военный юрист полковник Горбовских начал раскрывать белые пятна в биографии преданного большевиками анафеме благородного русского флотоводца.

— Колчака давно пора реабилитировать, — считает Александр Леонидович, — но Генеральная прокуратура России до конца пока этого не сделала.

А ведь давно пора.



Ссылка по теме:
  • Дискуссия: Реабилитация Колчака