Category: лытдыбр

«КРАСНЫЙ КОЛЧАК» С БЕЛОЙ РОДОСЛОВНОЙ

«Российская Газета», 28.06.2002

Николай Черкашин

В МОРСКОМ корпусе имени Петра Великого после долгих дебатов и даже скандалов установлена наконец мемориальная доска в честь выдающегося флотоводца адмирала Александра Васильевича Колчака. Именно там я познакомился с племянником Колчака. Сначала я просто не поверил в реальность события. Но Михаил Владимирович Александров (Колчак) пригласил к себе домой. А там пошли альбомы, газетные вырезки, фотографии, документы.

Боцман паровой шаланды

Как бы удивилось начальство Ленинградского торгового порта, узнав, что боцманом на борту паровой землеотвозной шаланды служит блестящий выпускник старейшего в России Морского кадетского корпуса, дипломированный крейсерский штурман, более того — племянник «верховного правителя».

Все политические штормы — от Февральской революции до Октябрьского переворота — лейтенант Владимир Колчак 1-й пережил вместе со своим кораблем-крейсером Гвардейского экипажа «Олег». Далекий от каких бы то ни было политических партий, он признавал только одну партию — экипаж родного корабля. Но в 1919 году крейсер «Олег» был потоплен на Кронштадтском рейде торпедой с английского катера, и молодой моряк (23 года) сошел на берег, став флагманским штурманом Кронштадтской морской базы. В октябре 1919 года флагманский штурман Владимир Колчак 1-й был вызван в реввоенсовет Морских сил Балтийского моря, где ему предложили сменить фамилию на любую другую. Предложение шло против всех дворянских понятий о чести. Но деваться некуда. И стал Владимир Александрович Колчак 1-й гражданином Александровым, дабы затеряться в огромном сонмище однофамильцев.

Однако же не затерялся… И военмор РККФ Александров, честно служивший на кораблях новому правительству, вынужден был раз в две недели отмечаться в Большом доме, как называли в Питере здание ВЧК на Шпалерной; если б только отмечаться, но при том надо было отвечать на всевозможные вопросы с подковыркой — не имели ли вы все-таки каких-либо контактов с адмиралом Колчаком? А в бытность вашей общей службы на Балтике в 1915–1916 годы? А с членами его семьи? А не пишет ли вам кто-нибудь из его родственников из Франции?

С этих расспросов-допросов Владимир Александрович возвращался белее снега, мрачнее тучи. Не давала питерским чекистам покоя мысль, что по «городу Ленина» разгуливает племянник «верховного правителя» (даром что двоюродный) — мало того, так он еще и затесался в кадры рабоче-крестьянского Красного флота под прикрытием чужой фамилии.

Конечно же, на морской карьере Владимира Колчака 1-го был поставлен крест. Не веря в столь жесткий перст своей судьбы, он все же отчаянно пытался стать командиром корабля — в том был смысл избранной им профессии, в том был и смысл его офицерской жизни. Порой казалось, что вот-вот и он поднимется на заветный мостик. Но в 1922 году его, 25-летнего военмора, уволили с флота якобы «по расстроенному здоровью».

Так Колчак-Александров оказался на осушке жизни. Все же подался он поближе к морю — в контору дноуглубительных работ, что в Петроградском торговом порту. И стал бывший штурман крейсера, бывший командир боевого корабля боцманом паровой шаланды. Потом вырос до помощника капитана и даже стал ее капитаном. Грустная это была карьера для боевого офицера, но все же он делал работу весьма нужную не только торговому, но и военному флоту: мелководье Маркизовой Лужи надо было углублять по всем необходимым для обороны фарватерам.

Так, после десяти лет дноуглубительных работ его снова призывают на военный флот и назначают флагманским штурманом сначала дивизиона эскадренных миноносцев. Это случилось в апреле 1932-го. Казалось, жизнь снова стала улыбаться моряку. Тем более что после специальных курсов ему светила должность командира новейшего эсминца. Но в роковом 1937 году его неожиданно увольняют в запас. Не нужен советскому флоту бывший Колчак. И отправляется Владимир Александров начинать жизнь заново в новую контору — трест «Ленводпуть», прозванную смелыми остряками «Ленвоньмуть». Но именно благодаря этой непрезентабельной конторе он обязан жизнью своей жены и своего сына. Тогда, в августе 41-го, Вера Николаевна с сыном Мишей вместе с другими семьями работников треста была отправлена на барже «Ленводпути» на Большую землю. Из-за густой завесы дождя немецкие летчики не заметили баржу, которую тянул буксирчик, и не разбомбили ее, как пускали до того на дно многие подобные «плавсредства».

О том, каково пришлось Владимиру Александровичу в блокадном Ленинграде, они узнали потом — от уцелевших соседей и сослуживцев. А пришлось ему худо. С первым же днем войны он пришел в военкомат и попросил призвать его как командира РККФ. Сначала ему отказали. Отправили рыть противотанковые рвы… Однако в конце осени призвали. Прослужил он несколько дней и свалился от истощения с тяжелейшим воспалением легких. Капитан-лейтенант Владимир Александров (Колчак) скончался 16 декабря 1941 года в военном госпитале. И где он погребен, не скажет ни камень, ни крест.

Сын его, Михаил, дерзнул продолжить морскую стезю отца, стезю старинного рода…

«Я давал имена островам и землям…»

Наперекор судьбе надел он черную флотскую фуражку и черную офицерскую шинель, получил-таки морской кортик, почти такой же — черно-золотой, какой носили его отец, дед и его дядя — адмирал Колчак.

А куда же глядели кадровые органы, наши бдительные чекисты?

Да он — Колчак, он троюродный племянник «верховного правителя», расстрелянного большевиками, он не только сумел выжить в стране, где существовали лагеря даже для членов семей врагов народа, но и посмел пойти по стопам своих предков. А предки у него были древние и именитые. По семейным преданиям, род Колчаков имеет сербские или хорватские корни. Возможно, так и есть, но в России Колчаки оказались в связи с очередной русско-турецкой войной…

Чекисты, конечно же, не дремали и бдительно следили за всеми шагами родственника Колчака.

Ox, как трудно было шагать по жизни, зная, что за каждым твоим новым знакомством, за каждой поездкой, встречей следят люди, не знающие ни сантиментов, ни истории твоей страны. Что им с того, что все сыновья, внуки и правнуки Лукьяна Колчака, сотника Бугского казачьего войска, верой, правдой и кровью служили России, рубились за нее в боях, заслоняли ее грудью под Севастополем и Порт-Артуром, глотали смерть вместе с соленой морской водой на Балтике и Черном море.

Итак, в 1946 году Михаил Александров поступил в Ленинградское военно-топографическое училище и успешно окончил его спустя три года. А вскоре стал флотским офицером, увы, ненадолго. В 1951 году на лейтенанта Михаила Александрова поступил донос в парторганизацию института. Сосед по коммунальной квартире некий подполковник Иванников уведомлял парторганы, что в режимном институте служит под чужой фамилией близкий родственник «кровавого адмирала Колчака».

Открылась ему эта «страшная тайна» так: бабушка Валентина Яковлевна, вдова отставного контр-адмирала Александра Васильевича Колчака, решила перед уходом в лучший мир почистить свой архив. Письма, дневники и прочие бумаги она жгла в печи на общей кухни. Вот тут на глаза бдительному соседу и попались дореволюционные открытки, адресованные Колчакам… Подполковнику очень хотелось улучшить свои жилищные условия за счет семьи Александровых, и он проявил завидную настойчивость: бомбардировал своими «сигналами» и командование училища, и «органы», и Картографический институт. Комсомольца Александрова вызвали на парткомиссию. Напрасно он объяснял, что фамилию менял не он, а отец «по рекомендации Реввоенсовета»… Исключили из комсомола, уволили из рядов Вооруженных Сил. Еще бы чуть-чуть — и на радость соседу арестовали. Однако Михаил Александров написал письмо Сталину с подробным объяснением всех биографических околичностей. Письмо попало «куда следует», и вскоре бывшего лейтенанта вызвали в Москву на парткомиссию военно-морского министерства. Разобрались. Лейтенанта Александрова восстановили в кадрах ВМФ, но вместо Картографического института, где открылась тайна фамилии, ему предложили найти новое место службы. Он выбрал Север, гидрографию.

Так, спустя ровно полвека в тех же самых местах, где зимовал, штормовал и хаживал то на шхуне, то на лыжах лейтенант Александр Колчак, объявился его сродственник — лейтенант Михаил Александров (Колчак). Вот и не поверь после этого в переселение душ, если на одних и тех же Новосибирских островах почти след в след прошли они по белому безмолвию Арктики. По одним и тем же картам сверяли они свои курсы: один — на шхуне «Заря», другой — на гидрографическом судне «Мурман», ходили в одни и те же высокие широты. Именно ему, Михаилу, выпало исполнение несбывшейся мечты своего знаменитого сородича: побывать на берегах шестого континента — Антарктиды. И не просто побывать, а дважды зимовать, работать, исследовать эту самую загадочную часть планеты, перенести там хирургическую операцию. Правда, все это было потом, после того как в ходе «хрущевского сокращения» Вооруженных Сил ему пришлось в 1955 году все же расстаться с военным флотом и в звании старшего лейтенанта запаса начинать жизнь заново, точь-в-точь как пришлось начинать его отцу в его 22-м. Снова кадровики пугались его былой фамилии, снова бесконечное обивание порогов различных ленинградских контор. Только летом 1956 года повезло: приняли старшим техником в отдел географии Арктического НИИ. Оттуда открылись ему пути и на Северную Землю, и на Новую Землю, и на остров Шмидта, и в Антарктиду.

По итогам той воистину героической работы была написана кандидатская диссертация. Наверное, не случайно именно ему доверили давать названия новооткрытым в Антарктике бухтам, мысам, островам.

Есть у него заветное «географическое» желание — восстановить на карте Арктики остров Колчака в Ледовитом океане, тот самый, что командор Русской полярной экспедиции барон Толль нарек в честь своего сподвижника. А пока старый полярник бьется за восстановление своей родовой фамилии, принесенной в жертву Гражданской войне.